Saturday, 16 December 2017
Меню
Главная
Попечительный совет
Крізь віки та кордони
Музика в Різдво
Творческая лаборатория
Музыкальные автографы
Украинские акварели
Детский уголок
Город
Закулисье
Контакты
Партнеры

Поиск

в интернете
на сайте

 

ИНТЕРВЬЮ ПОСЛЕ КОНЦЕРТА

Инга ДОЛГАНОВА

     В зале Харьковской филармонии в рамках благотворительного проекта «Митці — за духовне відродження України» с успехом прошел концерт киевского фортепианного дуэта — заслуженной артистки Украины Анны Середенко и лауреата международных конкурсов Павла Качнова.

     Анна, именно вы были инициатором этого проекта.
     Можете рассказать, как родился замысел?

     Анна Середенко: — Проект начинался с 2000 года с другим партнером и вдохновлен был нашими педагогами. Хотелось соединить музыкантов, живущих и работающих в Украине, и тех, кто волею судьбы вынужден был отсюда уехать. Мы шли наперекор всем трудностям и объединяли в этом проекте невозможное. Поэтому первый цикл так и назывался — «Сквозь века и границы». С этого все и началось. Проект хотя и известный, но не очень большой, и это как некая дань московским «Декабрьским вечерам», дань поклонения…

     Святославу Рихтеру?

     А. С.: — Да. Концерты традиционно проходят 2 января. Теперь уже в августе спрашивают: «А будет 2 января?». Я иногда отвечаю: «Не будет!». Но потом понимаю, что это уже непорядочно по отношению к публике — надо делать. Хочешь не хочешь, а у моих друзей, единомышленников, всех участников проекта Новый год наступает 3 января. А вот проект, который мы с Павлом играли, родился спонтанно, год назад — благодаря нашему общему педагогу, к сожалению, уже ушедшему от нас, Борису Александровичу Архимовичу. Он нам эту программу придумал, и в память о нем мы не смогли этого не сделать.

     Фортепианный дуэт встречается не так часто. Чем для вас интересен такой ансамбль, чем он отличается от других — со скрипачами, виолончелистами?

     А. С.: — Я большую часть жизни играла со скрипачами, а у Павла разнообразная практика, поскольку у него есть свой фортепианный дуэт с постоянным партнером. У него множество ансамблей, он каждый день где¬то играет — к нему достояться трудно.

     Павел Качнов: — Фортепианный дуэт — один из самых сложных видов камерного ансамбля. Должно быть понимание с полуслова, с полувзгляда. Трио, квартеты, квинтеты играть гораздо легче. Хотя я работаю в киевской «десятилетке» концертмейстером скрипачей уже десять лет — это другое дело. Фортепианный дуэт — это как соло играть, но с абсолютно равным партнером. Сложнее, но в чем¬то интереснее.

     Вы представили яркую программу, и моментами ваш концерт — превращался в спектакль. Вы играли то за разными роялями, то за одним, то один вел, то другой — возникало ощущение сознательно введенного театрального элемента.

     А. С.: — Нам не хотелось какогото банального расположения: один все время тут, другой — там. Павел — очень интересный, самобытный, неповторимый посвоему музыкант, уже завоевавший место на украинском музыкальном Олимпе. Поэтому мне хотелось, чтобы моя роль в этом случае (я ведь и старше!) была более корректной.

     П. К.: — Что партия первого рояля, что второго — ответственность абсолютно одинаковая. Тут нет главного и второстепенного — два полноправных партнера, два солиста. И воспринимают их не поодиночке, а как единое целое, как ансамбль.

     На этот раз вам пришлось играть на совершенно разных инструментах. Рояль «Безендорфер», только начавший свою биографию в Харькове, и представитель крупнейшего мирового рояльного бренда, заслуженный уже «Стейнвей», к которому прикасались руки величайших музыкантов. Мне хотелось бы, чтобы вы поделились своими впечатлениями от общения с ними.

     А. С.: — Насколько разные мы по характеру, настолько разные нам достались инструменты. Ваш «Стейнвей» имеет мягкий, теплый звук, приятную, какуюто отвечающую фактуру. Может быть, он где¬то чуть более матовый. «Безендорфер» очень откровенный. Он праздничный, блестящий — и внешне, и по звуку очень яркий инструмент. Очень трудно два таких инструмента уравновесить, но зато Павел, мне кажется, за «Безендорфером» чувствовал себя в своей стихии.

     П. К.: — На концерте получилось все, что я задумал. И даже то, что не задумывал, можно было сделать, потому что рояль мне подчинялся — и один, и другой.

     Для музыканта, мне кажется, это наибольшее счастье

     П. К.: — Конечно!

     С распадом Советского Союза распалось и единое?— концертное пространство. Но публика сегодня стремится попасть на концерты тех, чьи имена (Плетнева, Петрова и других) благодаря и таланту, и постоянной «раскрутке» узнала еще в доперестроечные времена. Сейчас многие музыканты попали в непростую ситуацию, несмотря на высокий профессионализм, они практически не имеют возможности играть в других городах своей же страны, где их имена недостаточно «резонируют». Вы же пытаетесь преодолеть эту пустоту, стараетесь ездить по Украине. Так что же происходит в концертном пространстве нашей державы?

     А. С.: — Нищета. Причем не столько финансовая, сколько духовная. И начинается она не с филармоний, а с детского сада. Если ребенку с детства не привить любовь к искусству, потом это может произойти только случайно — и то вряд ли. Я в школе на уроках музыки слушала Моцарта, Бетховена. Сейчас такого нет, и дети растут обездоленными в этом плане. Мы часто говорим о геноциде во время голодомора — это все правильно. Но сегодня происходит духовный геноцид! И никто об этом не кричит… Это первое. Второе — инертность тех структур, которые должны были бы за искусство отвечать. Это не стоит больших денег, это стоит человеческих усилий. Музыканты своим делом горят, этим живут и дышат, без этого не могут. А те, от кого зависит их творческая судьба, зачастую выполняют свою работу с десяти до шести. Закрыли офис, пошли домой — и голова ни о чем не болит. И третий момент — и Плетнев, и другие тоже когда¬то были молодыми, начинающими, их тоже тогда кто¬то не знал… А поскольку нам еще не под пенсию, может, в нашей жизни что¬то изменится. Для этого и проект был создан. Чтобы без зависимости от официальных структур дать возможность выступать тем, кто достоин играть на сцене. Так случилось, что проект из года в год поддерживают талантливые, умные, интеллигентные меценаты, которые дают деньги не на какие¬то тусовки, вечеринки, а на классическое искусство. Зачастую просто достают деньги из кармана: «Вы должны звучать». В Западной Украине залы полные были, в Киеве тоже. И ощущения невостребованности у нас нет.

     П. К.: — Я практически всю Украину объездил и с сольными, и с камерными концертами. Люди стараются ходить — причем, как ни парадоксально, среднего и старшего возраста.

     Ну, тут-то я как раз парадокса не наблюдаю.

     П. К.: — Вообще¬то да, это поколение, приученное слушать, читать, ходить на концерты — как известных, так и неизвестных музыкантов. А сейчас все реже встречаешь таких людей.

     Когда звукозапись шагнула на качественно новый уровень, высказывались опасения, что концертные залы опустеют. Тем не менее… Сколько раз с рождением кинематографа, телевидения, интернета пророчили смерть театру, а он живехонек! Схлынула волна моды — и каждый вид искусства занял свою нишу. То же и с концертными залами. Потребность в живом общении не исчезает, не так ли?

     А. С.: — Если хочешь получить идеальную запись, идеальное исполнение огромное количество их в магазинах, в интернете, причем в любых интерпретациях. Можно купить и дома слушать. Но не получишь никогда живого контакта с исполнителем и его энергией. Те, кто умеют чувствовать эту энергию, и идут в концертный зал. И получают удовольствие, потому что происходит процесс взаимообогащения, отдачи и принятия от публики. Мне кажется, главное в искусстве — обмен живой энергетикой.

     П. К.: — Для меня очень важно даже не количество людей в зале, а их отношение. Как они тебя встречают — это чувствуется на протяжении всего концерта. Хочется играть, дарить радость.

     Напрашивается вопрос — что чувствовали на харьковской сцене?

     П. К.: — Зал ждал. Хотел услышать что¬то новое. И мне кажется, мы харьковчан не разочаровали, подарили им два часа хорошей музыки.

     А. С.: — Первое, что я увидела — красивый зал и два роскошных рояля. Это сразу впечатлило. И второе — я пока играю не так много концертов с Павлом и просто получаю удовольствие от совместного музицирования. Ни один из наших концертов не похож на другой. Мы все время фантазируем. Это очень интересная и увлекательная игра, в которой публика принимает участие.

     Вы оба неоднократно бывали за границей. Интерес к камерной музыке там намного больше. Как вам кажется, придет ли эта тенденция со временем и к нам?

     А. С.: — Там действительно признак хорошего тона — слушать, любить, понимать классическую музыку. Это так же естественно, как быть элегантно одетым. Не понимать классическую музыку — признак плохого воспитания. Поэтому совсем, конечно, другие ощущения! После мессы воскресной — концерт классической музыки. Я смеюсь — у них там в каждой подворотне, где может поместиться рояль, будет какой¬нибудь фестиваль, на который будут ходить все рядом живущие. Что касается отдачи… Они слушают, потому что с этим родились: «Привычка свыше нам дана…». Не всегда разделяют то, что слышат. Но залы всегда заполнены. У нас же идут те, кто не могут жить без музыки. И потому являются нашими помощниками, единомышленниками, соучастниками.

     П. К.: — Я бывал во многих европейских странах. На какой бы площадке концерт ни происходил, полный зал обязательно! Поначалу тяжело было в Испании и Португалии — зрители присматривались, что это за Украина. Но потом публика была в экстазе, принимали «на ура», подходили, благодарили. Там очень любят русскую и украинскую музыку. В Швейцарии, скажем, министр культуры подошел: «Это ваша марка, это здорово!».

Инга ДОЛГАНОВА, фото Николая КОВАЛЬЧУКА


Top! Top!